Символика русской волшебной сказки

Серия книг: Корни благочестивых обычаев

Авторы: Михаил Новиков-Новгородцев
Жанры: Дом, семья, Мифы, предания, легенды

Данная книга представляет собой небольшое исследование корней славянской мифологии, дошедшей до нас в виде волшебной сказки, былины и песен. Причем, в сопоставлении с индоевропейской мифологией и обрядностью, а так же философией и культурой, возникшими на их основе.

Это третья книга трилогии (первая посвящена праздникам годового цикла, вторая - обрядовому костюму).

Оглавление

Бронзовые украшения Древней Руси.

Постановка сказки в детских образовательных учреждениях.

Символика русской волшебной сказки и протославянской мифологии.

Часть I.

Часть 2.

Принципы йоги, отражённые в волшебной сказке

Ведическое содержание мифа

Символика змееборческих мотивов в сказке, былине, мифе

Смерть Кощея

Астральный аспект сказки

Математика в волшебной сказке

Ключи к расшифровке символики сказки и мифа

Возникновение мифологии и обрядности, как основы религии и идеалистической философии

 Реконструкция основного содержания свадебного обряда

Песни исполняемые во время свадебных и венчальных обрядов

Там бежали кони вороны

Не вьяли ветры

Как утром рано на заре

А у нас нынче при ночи

Соколы ль вы, соколы

Царевна-Ягода

Клонилась вишенка

Растёт, цветёт черёмушка

Сваты наши, сваточки

Ой, да разлилась Волга Матушка

Уж ты, воля, моя волюшка

Как по морю, морю синему

Ой, да ты, берёзонька

Ой, боры, боры

Туман яром

Орёл – Божа птица

Стоит чара золота

Сыплю хмялём, что бы жить весяло

Виноград во саду растёт

Соловей

За рекою Марья воду брала

Что ж ты не пришёл?

При долине на калине соловей щебетал

Красная калина, что не процветаешь

Величание дружки

Список рекомендуемой литературы


    СИМВОЛИКА

    РУССКОЙ ВОЛШЕБНОЙ СКАЗКИ 


    Для исследования наиболее глубоких корней славянской мифологии, дошедшей до нас в виде волшебной сказки, былины, песни, необходимо рассматривать её в сопоставлении с индоевропейской мифологией и обрядностью в целом, а так же философией и культурой, возникшими на их основе.

      Русская волшебная сказка хранит в себе мудрость народа и знания древних жрецов - её создателей. Каждая сказка имеет не один, а сразу несколько глубинных смыслов. Каждый из них - отдельная большая тема, но все они взаимосвязаны. Первый, хорошо нам известный смысл - нравственный. Добро сильнее зла. Для древних наших предков это было аксиомой, главным законом жизни. Это - духовное содержание сказки.

      Второй смысл сказки заключён в отражении цикличности природных явлений. Трудам академика Б.А. Рыбакова мы обязаны выяснением параллелей русской сказки с древнегреческими мифами о Деметре и Персефоне. Сравним также: Иван царевич и Царевна-лягушка с одной стороны и Орфей и Эвридика - с другой; Кощей и Аид, Василиса и Персефона. Как героиня русской сказки попадает в царство Кощея, Эвридика попадает в подземное царство Аида. И как Иван царевич идёт выручать свою невесту, так и Орфей отправляется на поиски Эвридики. В русских сказках, также как в греческом мифе об Орфее, нередко очень важная роль отводится умению главного героя играть на музыкальных инструментах, когда он заставляет похитителя своей невесты (часто это Морской царь, что, конечно, близко по смыслу к подземно-подводному миру) плясать до упаду, после чего тот возвращает герою похищенную девушку. Но греки, в отличие от славян, с почтением и страхом относились к Аиду. Тем более они не мыслят о возможности победы над Аидом. Орфей, как известно, возвращается домой ни с чем, а Эвридика остается в царстве смерти.

      Совсем другой конец этого мифа у славян. Они верят без сомнения, что Добро и Любовь побеждают саму смерть. Поэтому Иван царевич спасает свою Царевну-лягушку, Руслан - Людмилу, Королевич Елисей воскрешает мёртвую царевну.

      Так заканчиваются сказки и других славянских народов, равно как и близкие по содержанию и смыслу сказки народов Прибалтики.

      Много общего в русских сказках находим мы в сопоставлении с греческим мифом о похищении Аидом Персефоны (богини Природы, дочери Деметры – богини Земли). Полгода живёт Персефона в мрачном подземном царстве Аида, другие полгода -  на прекрасной земле, под солнцем. И когда возвращается она на землю, тогда наступает весна, расцветают цветы и виноградники, восходят хлеба. А возвращает Персефону на землю из мрачного царства Аида, по одним мифам, мать (она надевает на себя нищенские лохмотья и ходит, скитаясь, отказываясь растить хлеба и виноград, так что люди начинают голодать, тогда Зевс уступает просьбам Деметры и каждую весну велит Аиду отпускать на землю Персефону). По другим же мифам спасает Персефону из царства смерти Бог зимнего (умирающего и воскресающего в момент зимнего солнцеворота) Солнца - Дионис.

      Эта же тема замечательно отражена в сказке «О мёртвой царевне», пересказанной в стихах А.С. Пушкиным. Здесь царевна - это Природа, семь богатырей – это семь холодных месяцев, когда Природа вынуждена жить в разлуке со своим женихом королевичем Елисеем – Солнцем. Злая мачеха, которая убивает царевну - это зима. А хрустальный гроб - это ледяной и снежный покров, которым покрыта земля и реки зимой. Солнце весной ударяет своим лучом о ледяной покров, хрустальный гроб разрушается и Природа воскресает. Так Елисей оживляет свою невесту и выводит её из подземного грота. Этот же мотив мы находим и в былине о Святогоре (былина «Святогор и тяга земная»). Былины, как и обрядовые песни, содержат мифологические сюжеты, которые легли в основание волшебных сказок. В данной былине разрубание Святогором коры, которой была покрыта его невеста, восходит по смыслу к упомянутому мифологическому сюжету.

      Следующий смысл, обнаруживаемый в сказке - посвятительский. В древности каждый юноша проходил школу обучения военному искусству. Опытные сородичи обучали его стрельбе из лука, метанию копья, приёмам борьбы. Старики передавали ему знание военной стратегии, хитростей противника, умение маскироваться, выживать в природе. Прежде чем быть посвящённым во взрослые члены племени, молодой человек проходил различные испытания. Это и отражено, как показал В.Я. Пропп, в большинстве русских волшебных сказок.

      Старейшая женщина рода или племени (вошедшая в сказку в образе сначала доброй, а потом устрашающей Бабы Яги) открывала юноше древнюю мудрость. Он посвящался в духовное знание, в том числе о посмертном существовании, ибо вера в загробную жизнь была повсеместной и понимание того, что же происходит с человеком после смерти (ведь воины всегда должны были быть готовы к этому) было необходимым и первостепенно важным. По их представлениям душа после смерти попадает в мир предков, в царство Праматери Лосихи, Медведицы и т.д. (в зависимости от того, какое животное было тотемом у данного племени), от которой происходят все животные и люди. Вследствие этого очень важной была нравственная сторона посвящения, ибо предки наши почитали Мать-Природу. Животных они считали детьми Небесной Лосихи, Медведицы, Турицы, и своими предками. Верили, что души животных тоже уходят на Небо, и хоронили их кости с большими почестями. Если наступала неудача в охоте, считали, что Великая Мать Медведица слишком много приносила им своих детей в жертву, и пора им принести жертвоприношение ей. Накладывали на себя пост, и иногда кто-либо из охотников, по жребию, приносил себя в жертву Великой Матери Медведице (притом добровольно участвуя в жеребьёвке). Его привязывали в лесу к дереву на растерзание зверям. При этом герой верил, что после смерти он будет жить счастливо в Царстве Небесной Медведицы в числе её лучших сынов и дочерей,  ушедших до него к святым животным в Царство Предков. В дальнейшем этот обряд у ряда племён и народов искажается. Возникают насильственные жертвоприношения женщин, детей и животных. Отголоски этого мы находим в сказках «О мёртвой царевне» (в изложении А.С. Пушкина) и «Ненаглядная Красота» (в обработке И.В. Карнауховой).

      Было, по-видимому, и женское посвящение, ещё более древнее, чем мужское («Финист Ясный Сокол», «Василиса Прекрасная»). В сказках часто присутствуют животные, которым герой сохраняет жизнь, и которые впоследствии помогают ему («волшебные помощники» по Проппу). Это тотемные животные Медведь, Бык, Собака, Волк, Орёл, Ворон, Селезень, Щука. Животные, сыном которых, в той или иной сказке, является главный герой: Иван Быкович, Иван Медведкин, Иван Сучич, Иван Коровий сын (Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. М., «Наука», 1994, с. 581-583).

      Иногда главный герой рождается от съеденной матерью рыбы, поскольку рыба была тотемным животным у тех праславянских и славянских племён, которые (а таких было множество) жили по берегам больших рек, озер и морей, особенно на севере, где главным, а иногда и единственным средством к существованию племени была рыбная ловля.

      Посвятительский смысл сказки неразрывно связан с ещё более древним мифологически-ведическим смыслом. Сказка – это славянская  Веда, точнее, та часть Вед, которая осталась в славянских землях, несмотря на христианизацию, в ходе которой, как известно, происходила борьба определённой части священства с волхвами и их учением. До принятия христианства на Руси и в других славянских землях древнее Знание существовало в двух  параллельных, взаимодополняющих друг друга и гармонирующих между собой, но иногда и противоречащих друг другу формах. Условно назовем их: мужская традиция и женская традиция. Хранителями мужского знания были жрецы, волхвы, которые передавали молодёжи воинские искусства (в Индии «Дханурведа»), хитрости противника, а также повадки животных, знание основ лечения (в Индии «Аюрведа»), мифы и гимны, знания о происхождении и устройстве мироздания (в Индии «Ригведа») и т.д. Эти знания были принесены в Индию во время похода ариев – прямых родственников праславян. (Отголосок этого события мы находим в былине «Поход Добрыни Никитича в Индию»). В Индии эти знания довольно хорошо сохранились вплоть до наших дней. В славянских же землях они подлежали уничтожению апологетами христианства (в основном той их частью, которая имела поверхностное представление о сути славянского ведения). При этом другая часть православного священства, часто высокопоставленного, не только не боролась с ведическим знанием славян, но всячески (в архитектуре, иконописи, даже богословии, старалась сохранить его).

      В результате и возникли специфически русские формы ортодоксии, сильно повреждённые затем реформами патриарха Никона, а также повсеместно распространённое крестьянское двоеверие. Другая половина древней ведической мудрости славян сохранилась в женской традиции, и она не попала в Индию, так как передвижение арийских племён совершалось со значительным преобладанием мужчин. Эта женская традиция очень хорошо сохранилась в России, несмотря на жестокие гонения, обрушившиеся на неё, особенно при Симеоне Гордом, Иване Грозном, Алексее Михайловиче, в XX-м веке. Сохранилась она потому, что в отличие от мужской, она не была государственной политикой, но традицией домашней и общинной. Хранительницами этой традиции были не только жрицы, ведуньи, но каждая женщина в своём доме, в своей семье сохраняла родовые знания своих прабабушек. Она, как и весь деревенский мир, ходила по воскресеньям в церковь, но дома ни священник, никто другой не мог запретить ей вышивать узоры, в которых отражено представление наших предков о Мироздании, носить в праздники древнюю одежду-наряд, изображающий собой микрокосм, петь песни Ладе и Леле и праздновать старинные праздники на берегах рек и озёр, в рощах и на горах, лечить себя и своих родных заговорами и травами. Сказки, былины, песни представляют значительную часть славянской Веды. Конечно, сказки и былины передавались не только по женской линии, их рассказывали и дедушки: своим внукам и внучкам. Во многих сказках, а особенно в наследовавших им былинах, прослеживается именно мужская традиция. Но всё-таки в большей мере древнее знание сохранялось именно женщинами и стариками (в отличие от Вед, попавших в Индию), потому что передавалось более детям, чем юношам и молодым людям.

      Рассмотрим былину и обрядовую песню, отражающие в своём содержании знание о рождении Мира. Это былина о Дунае Ивановиче. Напомним краткое содержание её. Дунай Иванович добывает невесту князю Владимиру Красно Солнышко, а сам женится на её сестре-богатырше. На пиру у князя Владимира, будучи во хмелю, Дунай Иванович расхвастался, что очень метко стреляет из лука, на что жена его - богатырша, которая была с ним на пиру, заметила, что она-то стреляет куда лучше его.

      Дунай Иванович стал биться с ней об заклад: выедут они в чистое поле, положат себе на голову серебряное кольцо, и кто из них попадёт в кольцо, тот и лучше стреляет. Так и сделали. Выехали в чистое поле, положил Дунай себе на голову «колечко серебряно», прицелилась Настасья-королевична и попала стрелою в кольцо. Кладёт тогда Дунай своей жене на голову серебряное колечко, отходит и начинает целиться. Тут жена ему и говорит: «Дунай Иванович, ты сейчас во хмелю, не попадёшь ты в колечко, а попадёшь ты в моё ретивое сердце, а под сердцем бьётся у меня дитя твоё. Подожди, когда оно на свет родится, тогда поедем в поле, тогда и стреляй». Оскорбительными показались для мужа такие слова жены. Как это могла усомниться она в его меткости? Выпустил Дунай калёную стрелу из тугого лука, и попал милой своей прямо в сердце. Полилась кровь ручьём из белой груди. И вонзил тогда Дунай Иванович свой меч- оборот себе в грудь. И слились два ручья в одну большую реку Дунай.

      Так в былине рождается река, а река для древнего славянина была целым Миром, целым Мирозданием - Рекой Жизни. И рождается она от принесшей себя в жертву ради неё супружеской четы, но не простых людей, а богатырей.

      Богатырь в сказке зачастую является иносказательным обозначением героя или Божества. Сюжет принесения себя в жертву ради сотворения Мира находим мы и в Индии, где таковым Богом-героем оказывается Пуруша, «гигант из тумана». Так представляли себе наши предки рождение Мира, Жизни, Космоса. Мир родился от Жертвенного Божества, которое заключает в себе мужское и женское начала. Но Божество и умирая, остается безсмертным, - оно продолжает жить, а точнее, воскресает в рождённом Им мире: в растениях, реках, деревьях, птицах, рыбах, зверях, насекомых, камнях, радуге, облаках, дожде, и, наконец, в людях - Его потомках. И люди, непрерывно совершенствуясь, пройдя много человеческих жизней, становятся богами, и от них рождаются новые миры, новые вселенные. Ну а если жили неправедно, то становились после смерти неприкаянными, или начинали, новый длинный эволюционный путь от простой песчинки. Поэтому на всю Природу наши предки смотрели как на тело Божества. Отсюда и почитание рощ, лесов, гор, Солнца, Неба, озёр и многих животных. Смерть древними воспринималась не как конец жизни, не как нечто фатальное, безысходное, но как переход из одного состояния в другое, как трудное испытание, связанное с болью, страхом, неизвестностью, способствующее духовному росту человека, как очищение и обновление. Люди вынуждены проходить это испытание. Божество же, по верованиям древних славян и других народов, добровольно принимает смерть и воскресает. Этот мотив отчётливо виден и в египетских мифах об Осирисе, в греческих мифах о Дионисе, в легендах о Фениксе, который сам себя сжигает, чтобы воскреснуть из пепла.

      Бытовые подробности, которыми богато украшена сказочная былина о Дунае Ивановиче, вновь показывает многослойность этого жанра, многоплановость его понимания. В этом смысле былина напоминает притчу, в которой очень хорошо показано, к чему может привести гордость, неуступчивость мужа и жены по отношению друг к другу.

      Близка по смыслу к этой былине песня «Растеклась, разлилась речка быстрая». При этом в силе остаётся положение, что в архаичных песнях, также как в старинах и сказках, речь идёт не столько о простых людях, сколько о предках – героях и Божествах. Также и река с её берегами, камнями, рыбой – это Река Жизни, Мироздание, Космос, который рождается из тела утонувшей (принесшей себя в жертву) девушки - Богини Девы. Её грудь становится берегом, волосы - травой на берегу, её глаза становятся белыми камушками, кровь – речною водою, слёзы – ключевою водой, а её белое тело - белой рыбицей.

      Обрядовые русские песни, равно как и сохранившиеся песни южных и западных славян, мифы и гимны других представителей индоевропейской семьи, очень тесно связаны со сказками, с предшествовавшими сказкам мифами, а иногда отражают некоторые черты и первичного домифологического сознания человека. Нужно думать, что сохранившиеся обряды и песни австралийцев и океанийцев, бушменов и жителей Амазонки, равно как и других, выражаясь языком Л.Н. Гумилева, этнических изолятов, могут дать ценнейший материал и по домифологическому сознанию человеческих рас, племён и народов.

      Например, у бушменов убитый бог огня – страус воскресает из воды с помощью спиралеобразного вихря, уходящего в небо и возвращающегося на землю, символизирующего обновление.

      Домифологическим элементом является здесь сходство бога огня – страуса с жар-птицей. Сам же миф отражает идею «Умирающего и воскресающего Божества», как и другой бушменский миф об убитом и воскресшем сыне бога – богомола. У догонов планеты, звезды, люди, животные и всё живое на земле происходит из частей принесённого в жертву бога – Сома, Номмо-анагонно, сына первого бога Аммы. Амма передал Сому рыбе Слово – непреходящее безсмертное начало, вошедшее в него через кровь. Здесь очевидна идея Космогонического зооморфно-антропоморфного Божества-Первопредка. Домифологическими образами выступает в этом мифе вихрь, возникший при выходе Аммы из яйца, являющийся самим Аммой, и зерно проса, находящееся в яйце и содержащее основные элементы Мироздания, и само яйцо, превратившееся в плаценту, из которой рождается сам Номмо-Анагонно (О-номмо) (Наука и религия,11-12/1991).



      Купить книгу

      Цена: 100,00 руб


      Поделитесь этой книгой в соц сетях: